Новая система оценок за поведение в школах — не просто бесполезная, а откровенно вредная инициатива. Такое мнение высказала клинический психолог Елена Букатина в интервью еженедельнику «Конкурент». По её словам, главными пострадавшими от нововведения станут дети, чье психологическое здоровье окажется под угрозой.
С 1 сентября 2026 г. в России продолжится апробация оценки поведения школьников. В отдельных школах каждого региона начнут применять единую трёхуровневую модель: «образцовое», «допустимое» и «недопустимое поведение». В 2026/27 учебном году оценивание планируют проводить во 2–8-х классах. Распространить систему на все российские школы предполагается с 2027/28 учебного года — после анализа результатов апробации.
«Основная уязвимость этой идеи кроется в её крайней субъективности. Такие понятия, как «активность во внеурочной деятельности» или «ответственное отношение к учебе», неизбежно будут фильтроваться через личный опыт, эмоциональное состояние и даже симпатии или антипатии учителя к конкретному ученику. В результате оценка из воспитательного инструмента рискует превратиться в рычаг давления», — считает Елена Букатина.
По её мнению, для педагогов эта система станет дополнительной нагрузкой, которая будет восприниматься как источник стресса. Для детей же это создаст серьёзное психологическое напряжение: им придётся не только выполнять академические требования, но и постоянно соответствовать некой «планке» в сфере, которая, по своей сути, не поддается объективному измерению.
Проводить параллели с советской школой, где дисциплина базировалась на совершенно иной социальной парадигме, Букатина считает некорректно. В СССР жизненный путь был во многом стандартизирован, а принадлежность к коллективным структурам (октябрята, пионеры, комсомол) имела огромное значение. Риск оказаться за пределами этого сообщества для многих был равносилен катастрофе. Страх исключения и жесткая иерархия сами по себе служили мощными регуляторами поведения.
Сегодняшняя реальность кардинально отличается: ценности, мотивация и самовосприятие детей изменились. Слепое копирование механизмов прошлого означает игнорирование этих фундаментальных различий. Современный мир построен не на коллективизме, а на индивидуальности. Для нынешних детей критически важны личные границы и уважение к себе как к личности, и именно поэтому формализованные системы оценки поведения теряют свою эффективность.
Елена Букатина: «Современные дети с ранних лет осознают своё право на личное пространство и требуют уважительного отношения. В то же время многие педагоги продолжают действовать в рамках традиционной модели, где учитель обладает непререкаемым авторитетом, а ученики обязаны подчиняться. Этот подход вступает в прямой конфликт с самоощущением детей нового поколения. Ребёнок, который видит себя личностью, не готов безропотно принимать вертикаль власти, считавшуюся нормой в прошлом.
Крайне важно проанализировать, как оценочная система повлияет на детей с разным уровнем психологической устойчивости.
С одной стороны, есть дети из психологически благополучных семей, где у них сформировалось стабильное чувство собственной ценности. Для них оценка за поведение — это всего лишь характеристика конкретного поступка, а не клеймо на их личности. Получив плохой балл, такой ребёнок воспримет это спокойно: «Я поступил неправильно, но это не делает меня плохим». У него есть внутренняя опора, и внешние суждения не разрушают его самооценку.
С другой стороны, ребёнок с низкой самооценкой и без внутренней поддержки воспринимает любую негативную оценку как удар по своему «Я». Если ему ставят «недопустимое поведение», он может сделать вывод: «Это я недопустимый, я плохой». Особенно уязвимы в этой ситуации тревожные и чувствительные дети. Для них такая система запускает механизм избегания: чем чаще их наказывают отметками, тем глубже они замыкаются в себе, избегая школьной активности и контактов. Это, в свою очередь, провоцирует новые плохие оценки, создавая порочный круг: низкая самооценка ведёт к поведению, которое оценивается негативно, а негативные оценки ещё больше её подрывают».
Впрочем, отмечает психолог, существует и противоположная реакция: защитный механизм проявляется через агрессию, гиперактивность или открытый бунт. В ответ на негативную оценку у такого ребёнка возникает острый протест: «Считаете меня плохим? Я буду ещё хуже!» И вновь запускается замкнутый круг: чем больше плохих отметок, тем сильнее протестное поведение и тем чаще ребёнок не вписывается в установленные рамки. Со временем это может привести к социальной изоляции, росту агрессии и серьёзным поведенческим проблемам, если вовремя не оказать ребёнку и его семье необходимую поддержку.
Ещё один показательный пример — «синдром отличника». Его корни часто лежат в детско-родительских отношениях, где ребёнок усваивает установку: «Любовь нужно заслужить хорошим поведением». Такой ученик готов жертвовать личным комфортом и здоровьем ради одобрения взрослых. Внешне он выглядит идеально, но никто не видит, какой ценой это достигается. Психологически незрелый ребёнок не осознает своего внутреннего напряжения и делает травмирующие выводы о себе и мире. Эти модели поведения переносятся во взрослую жизнь, где человек продолжает верить, что принятие и любовь необходимо заслуживать. По сути, это скрытая психологическая травма, незаметная для окружающих.
«Таким образом, шкала для оценки поведения в современных реалиях не просто малоэффективна — она потенциально травматична для многих детей. Вместо усиления формального контроля нам нужны подходы, учитывающие индивидуальность ребёнка, создающие психологически безопасную среду и развивающие навыки саморегуляции, а не усиливающие внешнее давление», — указывает Букатина.
Она уверена, что в школах следует внедрять не «шкалу поведения», а комплексную систему поддержки, где учитель и психолог работают в тандеме. Их задача — помогать ребёнку осваивать способы управления эмоциями и преодоления трудностей, а не просто констатировать «недопустимое» поведение.
Лена Букатина: «Школа — это не только место для получения знаний. Это пространство, где дети учатся взаимодействовать с миром, строить отношения и справляться с эмоциями. Ключевую роль в этом процессе играет взрослый, прежде всего — учитель. Именно он отвечает за атмосферу в классе, и от его психологической зрелости зависит, будет ли дисциплина осознанной или принудительной.
Поэтому крайне важно, чтобы педагог умел не только преподавать свой предмет, но и выстраивать здоровые отношения с детьми. Для этого предметных знаний недостаточно — необходимы развитые коммуникативные навыки, эмпатия и умение управлять собственными эмоциями. Если учитель сам находится в состоянии хронического стресса, не имеет внутренней опоры и не справляется с личными переживаниями, ему объективно сложно сохранять ресурс для адекватного взаимодействия с учениками. Нередко педагог неосознанно переносит свои проблемы в класс, что проявляется в резкости, крике и эмоциональном давлении. Дети это тонко чувствуют и реагируют либо уходом в себя, либо протестом.
На мой взгляд, главный ресурс для улучшения школьной среды — это инвестиции в самих учителей. Необходимо повышать их психологическую грамотность, развивать навыки общения и эмоциональной саморегуляции. Эффективными могут быть регулярные программы по профилактике выгорания и доступ к реальной психотерапевтической поддержке. Кроме того, вместо формальных тестов «для отчетности» нужны продуманные механизмы оценки личностных и профессиональных качеств педагога: его умения выстраивать диалог, реагировать на конфликты, сохранять спокойствие и уважение в сложных ситуациях.
Если мы хотим, чтобы дети следовали правилам не из страха, а из понимания и уважения, мы должны сначала создать условия, в которых учитель сможет стать для них надёжной, спокойной и зрелой фигурой. Тогда дисциплина превратится из внешнего контроля во внутреннюю опору — как для ребёнка, так и для всей школьной системы».